Дело о контрабанде наркотических средств.

 

Из практики уголовного судопроизводства:

Дело о контрабанде наркотических средств

 

  Незаконный оборот наркотиков относится к преступлениям международного масштаба. Поэтому большинство государств являются участниками международных конвенций о запрете оборота наркотических средств. В соответствии с взаимными договорённостями, уголовное законодательство ведущих стран предусматривает уголовную ответственность за незаконный оборот наркотиков. В связи с повышенной общественной опасностью распространения наркотиков, некоторые страны, например, Саудовская Аравия применяют смертную казнь в качестве наказания за совершение данного преступления.

  Вместе с тем, нередки ситуации, когда к уголовной ответственности за незаконный оборот наркотических средств привлекают ошибочно. Одна из таких ситуаций анализируется в предлагаемой публикации.

 

 

Контрабанда наркотиков: сущность уголовно-правового запрета

 Криминообразующим признаком контрабанды является незаконное, то есть, в нарушение установленного порядка, перемещение через таможенную границу определённых вещественных объектов. При соблюдении таможенных правил оформления ввоза или вывоза таких объектов ответственность за их перемещение через границы различных государств исключается.

  Однако, если перемещаемый объект – наркотическое средство, то, юридическая оценка этих действий принципиально меняется. При перемещении через границу наркотических средств, уголовная противоправность такого деяния обусловлена предметом контрабанды – наркотическим средством – свободный оборот которых прямо запрещён уголовным законодательством.

 

### Уголовная противоправность контрабанды наркотиков обусловлена предметом контрабанды – наркотическим средством, оборот которого запрещён уголовным законодательством ###

 

 Только в исключительных случаях действующее законодательство предусматривает получение разрешения для локального использования и транспортировки некоторых веществ, содержащих в своём составе наркотические средства, ограниченный оборот которых при наличии особых условий допускается под особым контролем государства (главы III-V, ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах», Постановление Правительства Российской Федерации № 181, от 21.03.11г. «О порядке ввоза в Российскую Федерацию и вывоза из Российской Федерации наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров»).

  В отсутствие такого разрешения какие-либо действия с наркотическими средствами уголовно наказуемы.

  В соответствии с ч. 1, ст. 229.1 УК РФ, выявление таможенными органами наличия у гражданина, пересекающего таможенную границу Таможенного союза в рамках ЕврАзЭС, либо государственную границу Российской Федерации, наркотических средств, означает обнаружение ими признаков контрабанды наркотиков со всеми вытекающими отсюда уголовно-правовыми последствиями. Однако, здесь возникает ряд вопросов в отношении тех наркотических средств, оборот которых запрещён на территории Российской Федерации, но, не запрещён на территории другого государства, гражданин которого имел при себе такое наркотическое средство при въезде на территорию Российской Федерации. Подлежит ли такой гражданин привлечению к уголовной ответственности за контрабанду наркотиков?

  По смыслу положений ст. ст. 11, 12 УК РФ, каждое уголовно-наказуемое по УК РФ деяние, если оно совершено на территории Российской Федерации, в пределах государственной (таможенной) границы РФ, подпадает под действие уголовного законодательства России.

 

### Если преступление совершено в пределах таможенной (государственной) границы Российской Федерации, оно подпадает под действие уголовного законодательства России ###

 

  Однако, на практике не всё так однозначно.

 

  Сотрудниками Шереметьевской таможни осуществлён досмотр проходящего по «зелёному коридору» пассажира Б., гражданина Израиля. В ходе досмотра в его ручной клади обнаружен «Гриндер» (специальный аппарат - «мельница», предназначенный для нарезки листьев курительного табака). При осмотре «Гриндера» специалистом, путем сбора кисточкой остатков напыления по краям его внутренней поверхности, выявлено наличие каннабиса (марихуаны). Согласно исследованию, общий вес собранного напыления составил 0,1 гр.

  Задержанный Б. пояснил, что действительно, по назначению врача периодически курит марихуану. Это в Израиле разрешается. Обнаруженное в «мельнице» напыление осталось от предыдущего измельчения листьев табака и каннабиса. До вылета в Россию, Б. употребил нарезанную лиственную смесь для курения. Но, это было до вылета в Россию, то есть, вне территории Российской Федерации.

  Поскольку Б. не предъявил обнаруженное при нём наркотическое средство к таможенному досмотру, в отношении Б. в тот же день возбуждено уголовное дело по ч. 1, ст. 229.1 УК РФ.

 

  На этом примере, вроде бы, тривиального уголовного дела, попытаемся ответить на заданный вопрос – можно ли квалифицировать действия Б., как контрабанду наркотиков?



   Предмет контрабанды наркотиков: нормативная теория и практика

  Итак, для обвинения в контрабанде наркотиков необходим предмет контрабанды – наркотическое средство. В противном случае отсутствует объективная сторона данного состава преступления (отсутствует обязательный признак контрабанды - «предмет преступления»).

  Уголовное законодательство России не раскрывает понятие наркотического средства.

  В юридической конструкция уголовно-правовых запретов, установленных в ст. ст. 228-233 УК РФ, использованы бланкетные диспозиции, отсылающие к дефинициям другого (не уголовного) отраслевого законодательства (к другим нормативно-правовым актам). Однако, эти нормативно-правовые акты не создают самостоятельные нормы уголовного закона, а могут использоваться только как ориентирующие, вспомогательные условия для применения уголовно-правового запрета с бланкетной диспозицией (ст. 3 УК РФ).

  Согласно разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации, данным в п. 4 Постановления № 14 от 15.06.06г. «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» (в редакции ППВС РФ от 30.06.15г., № 30), решение вопроса о включении каких-либо веществ в перечень наркотических средств отнесено к компетенции Правительства Российской Федерации (Постановление Правительства РФ № 1002, от 01.10.12г., с последующими дополнениями и изменениями).

   Пленум разъяснил, что если некое вещество представляет собой смешение различных компонентов, хотя бы один из которых по своему химическому составу включён в утверждённые этим Постановлением Правительства перечни наркотических средств, то, всё это вещество (вся смесь) признаётся наркотическим средством. В приведённом примере таможенные органы обнаружили в остатках измельчённого растительного вещества присутствие каннабиса (марихуаны), то есть, наркотического средства, включённого в перечень I указанного Постановления Правительства РФ.

  Поэтому, в соответствии с этими обязательными указаниями Пленума Верховного Суда РФ, вне зависимости от веса чистой марихуаны в смеси с общим весом 0,1 гр., вся смесь должна быть признана наркотическим средством.

 

### Вне зависимости от веса чистого наркотического средства в смеси с общим весом 0,1 гр., вся эта смесь признаётся наркотическим средством ###

 

  Означает ли это, что для применения квалифицирующих признаков ч.ч. 2-4, ст. 229.1 УК РФ значительный размер; крупный размер; особо крупный размер достаточно определить общий вес смеси, содержащей в своём составе не только наркотик, но, и другие нейтральные компоненты – вещества, не являющиеся наркотическим средством (курительный табак)? Должны ли органы предварительного расследования устанавливать размер (чистый вес) наркотического средства, содержащегося в такой смеси? Ответы на эти вопросы крайне актуальны для практики уголовного судопроизводства.

  Нелишне напомнить, что многие годы органы расследования осуществляли вменение указанных квалифицирующих признаков, исходя из размера всей смеси (общего веса), без выяснения количественного содержания в ней чистого наркотического средства.

   Пленум ВС РФ в последнем абзаце п. 4 того же Постановления № 14 (в действующей редакции) дал исчерпывающие разъяснения по этому поводу

   «Решая вопрос о том, относится ли смесь наркотического средства или психотропного вещества, включенного в список I (или в списки II и III, если средство, вещество выделено сноской), и нейтрального вещества (наполнителя) к значительному, крупному или особо крупному размерам, судам следует исходить из возможности использования указанной смеси для немедицинского потребления».

   При этом, для наступления уголовной ответственности по ч. 1, ст. 229.1 УК РФ не требуется выяснения размера (веса) чистого наркотика в составе всей смеси (п. 31, Пленума ВС РФ № 14).

  Последнее достаточно спорно и вызывает обоснованные возражения, как экспертов, так и юристов. В основе этих возражений лежат упомянутые Пленумом медицинские предписания – возможность использования смеси для немедицинского потребления. Эти разъяснения высшей судебной инстанции позволяют распространить их действие и на другие спорные обстоятельства, повсеместно возникающие по уголовным делам о незаконном обороте наркотиков.

  Применение закона должно быть разумным. И сам закон должен отвечать требованиям определённости, предсказуемости и единообразия при осуществлении правосудия по уголовным делам (Статья 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод).

  Ведь никто не станет спорить с тем, что если к 0,01 гр. нарезки марихуаны добавить 0,09 гр. табачной крошки, то, мы получим 0,1 гр. смеси, подпадающей под определение наркотического средства. Однако, если эту смесь использовать для курения, то, это не вызовет наркотического эффекта. Но, будет действенно для достижения медицинских целей.



Всегда ли контрабанда наркотиков содержит признак общественной опасности?

  Вменение незаконного оборота наркотиков в форме контрабанды только на основании того, что в багаже Б. обнаружено наркотическое средство, прямо запрещено уголовным законом – ч. 2, ст. 5 УК РФ (запрет объективного вменения).

  Контрабанда наркотиков относится к умышленным преступлениям, когда виновное лицо осознаёт общественную опасность своих действий и предвидит возможность наступления общественно-опасных последствий (ст. 24 УК РФ).

  Осознание этого выражается в том, что, совершая контрабанду наркотиков, то есть, незаконно перемещая их через таможенную (государственную) границу Российской Федерации, виновное лицо понимает, что происходит ввоз в страну (или вывоз из страны) именно наркотического средства, то есть, вещества, способного вызвать наркотический эффект. Иначе, как сказано выше, отсутствует предмет преступления.

  Если же лицо осознаёт, что находящееся у него вещество не может быть использовано для введения человека в состояние наркотического опьянения и не предназначено для этого (не является наркотиком), то, в силу прямого указания в уголовном законе (ч. 1, ст. 5 и ст. 8 УК РФ), в действиях такого лица отсутствует умышленная форма вины и такие его действия не являются уголовно-наказуемыми ввиду отсутствия умысла, как обязательного признака субъективной стороны состава умышленного преступления, подлежащего доказыванию (ч. 2, ст. 73 УПК РФ).

  Теперь мы можем ответить на заданный выше вопрос.

  В приведённом примере формально в багаже Б. обнаружено наркотическое средство – смесь нарезки листьев табака и марихуаны. Однако, этого недостаточно для привлечения Б. к уголовной ответственности за незаконный оборот наркотиков в форме контрабанды.

  В соответствии с ч. 1, ст. 144 УПК РФ, при проверке сообщения о преступлении (рапорт сотрудника таможенных органов) дознаватель (следователь) вправе назначить судебную экспертизу, чтобы не допустить необоснованного и преждевременного возбуждения уголовного дела о якобы контрабанде наркотиков до того, как будет установлено, что обнаруженная смесь действительно содержит наркотическое средство, пригодное для немедицинского применения (не вызывает сомнения в этом из-за малого количества). Тем более, что по уголовным делам о незаконном обороте наркотиков производство такой экспертизы обязательно.

  В нашем примере, с учётом незначительного размера обнаруженного вещества и отсутствия информации о соотношении марихуаны и нейтрального компонента, надлежало выполнить указания Пленума ВС РФ и до возбуждения уголовного дела назначить комплексную судебную экспертизу, поставив перед экспертами вопрос о том, сколько марихуаны содержится в 0,1 гр. обнаруженной смеси и возможно ли немедицинское использование изъятого вещества, принимая во внимание объяснения Б., что у него имеется медицинская рекомендация в отношении марихуаны. Без выяснения этого, возбуждение уголовного дела о контрабанде наркотиков не имело достаточных фактических и правовых оснований.

  Обнаруженные в «Гриндере» остатки нарезки листьев табака и марихуаны не опровергали объяснения Б., что он не видел эти порошкообразные вкрапления внутри «мельницы» и не предполагал, что эти остатки являются именно марихуаной, а не табачными крошками.

  Соответственно, Б. не знал и не мог знать, что эти остаточные следы от предыдущего использования «Гриндера» могут вызвать у человека наркотическое опьянение. Обоснованная убеждённость лица в том, что его действия не могут породить преступные последствия, охватываемые его умыслом, является достаточным правовым основанием для непривлечения такого лица к уголовной ответственности за эти действия.

  В силу положений ч. 2, ст. 14 УК РФ, не является преступлением действие (бездействие), хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного в УК РФ, но, в силу малозначительности не представляющее общественной опасности.

  Случившееся с Б. можно считать хрестоматийным примером действия этих положений уголовного законодательства о малозначительности деяния.

  Отметим, в завершение, что наличие в деянии признака общественной опасности, как конститутивного признака преступления, подлежит обязательному установлению на момент принятия решения о возбуждении уголовного дела. В решении должны быть сформулированы выявленные фактические обстоятельства, бесспорно указывающие на наличие признаков общественной опасности совершенного деяния.

   Например, если обнаружение трупа со следами насильственной смерти не требует особой мотивировки вывода о наличии общественной опасности в предполагаемом убийстве, то, обнаружение незначительного напыления по краям «Гриндера», содержащего мельчайшие частицы каннабиса (марихуаны), не позволяло прийти к бесспорному выводу об обнаружении такого преступления, как контрабанда наркотиков. Ведь предметом контрабанды наркотиков является именно наркотик, соответствующий его медицинским характеристикам (свойствам), как вещество, способное вызвать наркотический эффект. Но, таковым не является смесь, в которой с помощью спектрального анализа обнаружена малозначительная масса частиц, оставшихся от предыдущего измельчения табака и марихуаны, не способных вызвать наркотический эффект.

   А если нет наркотического средства, то, нет и его контрабанды.

  Поэтому, в силу прямого указания в уголовном законе (ч. 2, ст. 14 УК РФ) обнаружение столь малого количества вещества, формально содержащего молекулы марихуаны, не обладает достаточностью (как процессуальным признаком) для принятия процессуального решения о возбуждении уголовного дела о контрабанде такого вещества.

  Постановление о возбуждении уголовного дела должно отвечать требованиям ч. 4, ст. 7 УПК РФ. Особую актуальность сказанное приобретает, когда наличие общественной опасности не так очевидно, как и в случае с Б., что явным образом препятствует принятию законного, обоснованного и мотивированного решения о возбуждении уголовного дела о преступлении, предметом которого является наркотическое средство.

  Ст. 144 УПК РФ предоставляет органам расследования достаточно времени для проверки сообщения о преступлении. Исходя из этого, не всегда понятны действия органов расследования, возбуждающих уголовные дела в тот же день, когда поступило сообщение о преступлении, а признаки общественной опасности содеянного в полной мере ещё не выявлены. При этом, оставляя без предварительного выяснения (проверки) обстоятельства, исключающие производство расследования уголовного дела, которое уже было возбуждено, органы расследования рискуют тем, что впоследствии могут быть получены данные, препятствующие принятию такого процессуального решения. При этом, как показывает практика, органы расследования болезненно воспринимают необходимость прекращения уголовного дела, как незаконно или необоснованно возбужденного. В таких ситуациях необходимо более принципиальное реагирование органов прокуратуры и судов при рассмотрении жалоб в порядке ст. ст. 124, 125 УПК РФ.